«Я ненавижу фильмы о войне»

18 октября 2018

Большое интервью с актрисой и продюсером Ольгой Погодиной

Говорить с продюсером о фильме — это все равно что расспрашивать родителей о ребенке: рискуешь застрять в перечислении достоинств. Но с Ольгой Погодиной, продюсером кинокартины «Несокрушимый», получилось совсем иначе. Ольга сыграла одну из главных ролей в фильме, основанном на реальных, но мало кому известных событиях Великой Отечественной. Поэтому разговор вышел не только о новом кино, но и о многом другом — об актерском мастерстве, бунтарстве, преодолении трудностей и перфекционизме. А еще о честности и о любви.

О «Несокрушимом» и чудовищности войны

2 — В Москве уже больше недели на улицах можно увидеть баннеры «Несокрушимого». В Интернете часто мелькает его реклама. И везде большими буквами написано, что премьера фильма — мировая. Что это значит?

— Для меня, как для продюсера фильма, очень приятно слышать, что в России ждут премьеру. Настоящий бальзам на раны после трех лет работы над картиной.

Мировая премьера «Несокрушимого» начнется 25 октября — старт будет одновременно и в России, и в других странах: Японии, Корее, в Скандинавии, на франкоговорящих и немецкоговорящих территориях. В Китае чуть позже. Одновременная премьера в разных странах, день в день, не часто бывает — и я очень рада этому.

В других странах, кстати, фильм выйдет с разными названиями. В Китае будет называться «Танкисты», потому что в китайском языке сложно найти аналог слова «несокрушимый». А в английском языке идентичное слово есть.

— Судя по трейлеру, «Несокрушимый» — очень динамичное кино. Но меня поразила ваша героиня, Павла Чумак, которая появляется мельком в кадре. Она яростно спорит с командиром, что-то требует от него. Это нетипичный, серьезный конфликт для фильма о Великой Отечественной, для советской эпохи, как мы ее привыкли видеть.

— Скорее, не как мы привыкли, а как нам внушали! При всем уважении к советской эпохе (там были и очень хорошие вещи), к памяти наших бабушек и дедушек, которые в эту эпоху родились и выросли, действительно многие темы часто показывались идиллически, «плюшево». Часто, но не всегда.

Есть великие фильмы о войне, которые сделали сами фронтовики. Тема Великой Отечественной — святая тема. Это реперная точка самосознания нации. Слишком большая трагедия для нашей страны, для каждого человека. У каждого в семье кто-то воевал, кто-то погиб — и память об этом хранится и передается дальше, не забывается. Так и должно быть.

На войну уходили обычные живые люди. Они не хотели быть героями и не хотели умирать. Их заставила ситуация. И люди спорили, люди отстаивали свою точку зрения, как умели, как велела им совесть — и поэтому победили.

Истинные качества человека проявляются, когда ты перед лицом пропасти принимаешь решение — струсить или нет. Вот и все. Это было тогда, это было в Афганистане и в Чечне. Сейчас это есть...

— Вы взяли за основу фильма мало кому известную историю танкиста Семена Коновалова, который в 1942 году в Ростовской области вместе со своим экипажем уничтожил большое количество вражеских танков и бронемашин. В чем уникальность вашего фильма кроме этого, в чем он сходен с другими военными фильмами?

— Картина затронула тему, о которой не говорили никогда в советское время. Никто этого не знает, но, когда танковая дивизия шла в наступление, самым страшным исходом для танкиста было потерять свой танк.

Танкисты — не пехота, они не знали, как вести себя в пешем бою. Командирами экипажей были профессионалы из военных училищ, а, например, механиками-водителями часто были трактористы, которые умели управлять крупной техникой. У нас экипаж именно так и показан — по таким типажам. Два механика-водителя, по внешнему виду которых и не скажешь, что они военные. А командир танка, красавец — профессиональный военный, это видно.

Потеря танка — самое страшное. Танк — это броня, которая закрывала людей в огне и обеспечивала оборону. И люди сражались за свой танк, за жизнь танка, как за свою собственную. Новых танков в 1942 году не было. Тот, кто терял танк, мог прощаться с жизнью. Танкистов без танка отправляли в десант. А это — смертный приговор. Десант во время наступления ехал на броне, снаружи, а потом вел бой из окопов. И выжить в танковом бою в качестве пехотинца было практически невозможно. Быть в танке и быть снаружи — несоизмеримые вещи, и мы это правдиво показали.

В фильме есть живые, настоящие герои, которых зритель видит между сценами сражений. Которых узнает. О которых мы рассказываем, даем возможность узнать их. Так и должно быть по канонам классического мирового кино: зритель должен полюбить героя прежде, чем потерять его.

Важный момент, который я хочу отметить. У меня есть убеждение, что, снимая военную картину, нельзя делать из нее аттракцион, компьютерную игру или романтическое приключение. Важно донести мысль о чудовищности войны, о невосполнимости людских потерь. Фильм начинается со слов «Будь проклята эта война».

Об ура-патриотизме, бинтах и пулях

3 — В трейлер «Несокрушимого» вставили фразу немца: «А говорили, что они воевать не умеют. Умеют». Она явно о советских танкистах. Не боитесь, что вас обвинят в ура-патриотизме после выхода фильма?

— Меня в этом невозможно обвинить. Я не ура-патриот и в нынешней системе координат вообще. Я не человек пропаганды. К советской пропаганде относилась с отвращением и к любой другой буду относиться так же. Идеи слишком часто меняются, и мы наблюдаем, как одни и те же люди строят то коммунизм, то капитализм... А советские танкисты, как и все, кто отдал жизнь в этой страшной войне, — святые, неприкасаемые люди, это единственная правда. С теми, кто меня обвинит, я подискутирую с удовольствием.

— Другими словами, вам важнее не идея, не идеология, а человек, показанный в экстремальных условиях, в данном случае — в условиях войны?

— Однозначно. Я ненавижу плакатные агитки! Это моя позиция.

Мы показываем женщину на войне. Для чего? Чтобы показать, что один человек спасает другого человека на войне. Конкретного любимого человека. Только за конкретного человека ты можешь отдать свою жизнь: за маму, ребенка, за любимого. И это не имеет отношения к идеологиям. Это огромная, страшная человеческая трагедия...

Если бы политики не были одержимы властью и деньгами, они не отправляли бы никого на смерть. Профессор Мориарти говорил: «Войны никогда не заканчиваются, они только приостанавливаются». Почему? — «Потому что кто-то зарабатывает, когда нужны бинты и пули».

— Вы говорите сейчас, как пацифист.

— А я и есть пацифист. И ни в коем случае, Боже упаси, не ура-патриот. Оскар Уайльд сказал: «Патриотизм — религия бешеных». Когда патриотизм похож на зомбирование — это страшно. Особенно в соединении с национализмом. Тогда на выходе мы получаем фашизм.

— Какие фильмы о Великой Отечественной войне, вообще военные фильмы вам нравятся больше всего?

— Я ненавижу фильмы о войне. Во мне мало женского, но тут женщина во мне проявляется. Считаю, что показывать романтику войны, романтизировать ее — преступление. Война — это противоестественно и античеловечно. И если показывать войну, то только насколько она страшна. Оторванные руки и ноги, которые совсем не романтичны. Это страшно, это смерть в чистом виде. Люди должны помнить об этом!

— А зачем тогда вы сняли военный фильм?

— Картина пришла ко мне сама. Историю, лежащую в основе сюжета, историю экипажа реально существовавшего танкиста Семена Коновалова предложил сын моего мужа. Я серьезно все обдумала и взялась за нее. Цель моя как раз в том, чтобы было как можно больше честных, настоящих фильмов о войне, а не паллиатива.

О призвании продюсера и отечественном кино

4 — Вы сказали: картина сама к вам пришла. А какие фильмы у вас были более успешными: пришедшие сами или те, которые именно вы решили снять?

— Сложный вопрос. Любой фильм — это коллективное творчество. И даже если что-то генерируется у меня в голове, потом это воплощают сценаристы. А потом все это еще несколько раз видоизменяется, что-то подбирается или уходит. В любом случае я как продюсер принимаю решение, браться за конкретную идею или нет.

Продюсер видит продукт целиком. Это особый дар. Когда я читаю сценарий, вижу кучу недочетов, но при этом вижу и весь фильм таким, каким он должен быть. Это особое качество, которому нельзя научиться. Способность так увидеть — от природы, она либо есть, либо нет. Во мне это было сразу. Еще будучи юной актрисой, я уже знала, что мне нужно. Знала, что быть продюсером — мое будущее, как к этому идти. Это моя крепкая, настоящая, земная профессия. Я ею действительно владею.

— Можно ли сравнить призвание продюсера и призвание педагога? Ведь оба должны увидеть алмаз в угле? Вы как продюсер — в идее, в черновиках сценария, а педагог — в ребенке.

— Нет. Категорически нет. Настоящий учитель — это огромный талант. Это самопожертвование. Быть учителем — отдать все, что у тебя есть, ученику. Сделать его более успешным, более мудрым, чем ты. Нужно не потушить замеченный талант, а дать ему рост. Это взаимоотношения человека с человеком. На это очень мало кто способен, этого почти не бывает на свете.

А продюсер — «первый после Бога». Он создает другую реальность при помощи режиссера, оператора и огромного числа людей. Но именно продюсер подбирает людей, которые снимают картину. Продюсер конструирует мир — и у него нет мысли о самопожертвовании. Он сам заряжается от процесса творения. Отдает столько же, сколько получает. И только он остается наедине со всеми проблемами и никогда не покидает корабль.

— А когда вы актриса в своем же фильме, вы играете, не забывая о том, что должно получиться в целом?

— Когда я выхожу на площадку как артистка — то я артистка. Я верю в предлагаемые обстоятельства, стою спиной к событию. Как и моя героиня, я не знаю, что будет дальше. Знаю как продюсер.

— Как абстрагироваться-то?

— А как это делают другие актеры, которые стали продюсерами? Мел Гибсон, например. Кстати, самые умные артисты в конце концов становятся успешными продюсерами — они от начала до конца знают кинокухню в тончайших деталях и эмоционально затрачиваются.

Невозможно стать продюсером, торгуя консервами или вагонами с углем. Это неправильно. Продюсировать кино с холодным носом нельзя. Чтобы на выходе получилось настоящее художественное произведение, его нужно просчитать мозгами и прочувствовать сердцем.

— У нас принято ругать отечественное кино, но, кажется, его уже можно перестать ругать. Вы согласны с этим?

— Да, но проблема наших соотечественников в оголтелой огульности. Например, к эпохам. Давайте ругать Советский Союз? Давайте! А давайте теперь его обратно хвалить? Будем!

Так же и с кино. Давайте его ругать? Давайте — и все, полностью! Но у нас есть хорошие артисты. Есть хорошие картины, есть хорошие режиссеры. А вот денег у нас мало.

В Голливуде огромное количество денег тратится. Если сравнить нашу киноиндустрию и американскую, то разверзнется непреодолимая финансовая пропасть. Самые дорогие проекты у нас в денежном эквиваленте уступают среднему голливудскому проекту.

Пропасть и в технологиях. Чтобы сделать хорошую графику, технологии приходится закупать в США.

О бессмертии и бунтарях

5 — Кто вам нравится из современных российских режиссеров?

Называть я бы не рискнула. Могу кого-то не упомянуть — и это будет обидно. Скажу так: в России есть хорошие режиссеры, но их немного. По пальцам можно пересчитать. А вот хороших талантливых артистов много. Но их не всегда можно увидеть из-за дичайшей системы блата, созданной еще в советские времена. Коррупция в среде актерских агентов — наша катастрофа. А еще мало хорошего сценарного материала — его боятся. А чтобы судьба артиста сложилась, в него надо попасть ролью — лучше великой, но можно хотя бы хорошей.

Копнешь эту систему глубже — и волосы дыбом встают. Талантливых людей страшно теснят. Таланту сложно пробиться. Тут нужна кровь, характер. Чтобы талантливый человек обрел заслуженный успех, чтобы с ним не случилась трагедия, нужно, чтобы сошлись звезды. Часто судьба талантливого актера трагична: много предрассудков приходится преодолевать, стереотипов, агенты стоят стеной, чтобы толкать своих. Порой на пробах хороших артистов просто не смотрят. Ставят того, к кому привыкли, даже если он откровенно не подходит.

Я не боюсь об этом говорить. Я привыкла говорить правду — и огребаю за это всю жизнь. Но мне уже поздно меняться. Спокойнее, конечно, промолчать или соврать. С покладистыми людьми удобно жить, но в истории остаются бунтари!

— А кто ваш любимый бунтарь?

— Джордано Бруно очень уважаю. С детства.

— Мы с вами сейчас разговариваем в ста метрах от памятника Евгению Леонову. Точнее, даже не актеру Леонову, а его герою из «Джентльменов удачи» — причем криминальной его половине. Вам не страшно, что от вас тоже может остаться только кусок роли, причем, может быть, не самой вами любимой?

— От такой популярности страдали многие известные актеры — Александр Демьяненко, к которому прилип образ Шурика. Георгий Вицин. И многие другие великие.

Артист — самая неблагодарная профессия, самая чудовищная. Только врагу ее можно пожелать. Вечная неудовлетворенность. Если спросить Леонардо Ди Каприо, он тоже скажет, что он несчастлив, неудовлетворен!

Зачастую роли, которые артисту ненавистны, выстреливают для публики. А публика, к сожалению, ценит успех, а не подлинное величие. Выстреливают роли легкие, как семечки, на которых зритель отдыхает. Там, где артист отдал душу и получил инсульт, — там сложно и для зрителя. Нужно погружаться, тратить свою душу, нужно плакать, а не смеяться, что всегда труднее. На поверхности всегда пена — так устроено человечество.

— А хочется остаться в памяти? Стать бессмертной?

— Конечно, хочется, чтобы осталось что-то стоящее. Если за всю жизнь мне удастся сделать хотя бы одну картину, которую будут пересматривать, — этого будет достаточно. У Спилберга десятки таких картин — он может умирать спокойно.

Но даже если ничего из моих трудов не оставит следа, то я все равно буду заниматься тем, чем занимаюсь. Не могу этого не делать. Ничего в жизни не люблю сильнее своих близких и кино. А если не любишь свое дело — оно превращается в непреодолимое мучение.

— Вы сказали, что актерство можно пожелать только врагу. А зачем же вы пошли в актрисы?

— Не могу иначе, поэтому и пошла. Люблю это — и все.

О трудностях и книгах

6 — Помните, с каким репертуаром поступали в Щукинское училище?

— Читала балладу о «Вересковом меде» и басню «О жуке и бульдозере». Этот репертуар ты помнишь всю оставшуюся жизнь… Поступила я с первого раза, в 16 лет. Молниеносно. Но, когда что-то получается легко, потом пойдет очень трудно.

У меня был личный конфликт с художественным руководителем курса. Она меня гнобила и выживала, делала учебу очень тяжелой. Она одна была против меня, поэтому отчислить меня не могла. Другие преподаватели предлагали мне уйти на курс младше, говорили: «Потеряешь год — не потеряешь ничего, ты же с 16 лет учишься».

Но я сказала тогда самые важные слова, которые могла: «Нет, я закончу там, где и начала. И именно ее подпись будет стоять в моем дипломе». Так и случилось.

Нельзя уходить от трудностей. Уйдешь раз, два, три — все, тебя сломали. Встретил трудность — сумей преодолеть. Тогда ты будешь непобедимый. Так делаются звезды — только так. Плюшевые истории, когда все сладко-сладко, дурно заканчиваются.

Когда «Битлз» пришли впервые на прослушивание к продюсеру, он сказал, что гнать ливерпульскую четверку надо поганой метлой — и песни у них не такие, и поют они не так. И где теперь тот продюсер? А Элвис Пресли как начинал? Сейчас он для всех живой король рок-н-ролла. Земля погибнет, а неоновым светом над тем местом, где она была, будет написано «Элвис». Сколько Ди Каприо не давали «Оскар» за то, что он не предавал Мартина Скорсезе? Все настоящие, не липовые звезды свою биографию заслужили кровью.

— А как же — быть хорошим?..

— Ты не должен быть хорошим, тем более хорошим для всех, так не бывает. Ты должен быть таким, какой ты есть. Это самое главное. У тебя не должно быть кумиров — только люди, которых ты уважаешь и ценишь. Ты должен верить в свою мечту. Только в свою.

— Что вам дало детство? Основополагающие черты характера закладываются ведь именно в детстве.

— Думаю, они закладываются генетически. Джордано Бруно вот мне нравился с детства. Я его больше уважала, чем Галилея.

Сверстники меня не будоражили. Мне было очень интересно с родителями, с друзьями родителей. Это были умные, сложные люди. Мне этого было более чем достаточно.

— А книги? Какие книги на вас произвели впечатление?

– «Сто лет одиночества» Маркеса. Весь Булгаков. Чехов — у него многое я люблю, все. Достоевский мне очень близок. А вот Лев Толстой — совсем не близок.

Человеческая драма, психоделика, тонкие чувства — вот что мне нравится. И я назвала глубоких, трагичных, психологических, тонких. Еще Теннесси Уильямс! Ну как один и тот же человек может любить Льва Толстого и «Кошку на раскаленной крыше»?! Стелла из «Трамвая "Желание"» – мой персонаж.

— Многие ваши коллеги активно занимаются благотворительностью. У вас нет желания последовать их примеру?

— Кого ты любишь и кому ты помогаешь — это должно оставаться в тишине. Иначе неловко как-то. Это личное дело каждого человека.

О перфекционизме и простодушии

7 — Какой был первый фильм с главной, большой ролью? Что человек чувствует, когда большую роль получает впервые?

— Фильм был «Если невеста ведьма» Олега Фесенко. А что чувствует?.. Мне очень этого хотелось, конечно. И партнер у меня был фантастический! Сережа Безруков, очень я ему благодарна за эту картину. Он был… такой пронзительный, бережный, ласковый, нежный. От работы остались необыкновенно светлые воспоминания… (Смеется.) О, получается, первым мужчиной в кино у меня был Безруков!

— А чем первая большая роль отличается от последующих?

— Опытом, конечно. Ты уже не волнуешься, делом занят. Многое уже знаешь, понимаешь. Твой организм уже настроен. Работать уже в кайф.

— Вы перфекционист?

— Страшный! Вот, звук для «Несокрушимого» в кинотеатры я на три дня задержала — только потому, что понимала: мне нужно заново свести три сцены, мучили они меня.

И всегда у меня так в жизни — каждый раз как последний. Каждая картина как последняя. Делаю и выпускаю как последнюю.

— С вами легко или сложно работать?

— Кому как. Совпадаем — очень легко. Не совпадаем — невозможно. Я буду настаивать, отстаивать свою позицию, аргументировать, это тяжело...

— Что вы можете простить человеку за гениальность?

— Очень многое. Но никогда — предательства. И не терплю, не выношу человеческую глупость, вообще не перевариваю. И трусость.

— А если человек — дурак, но добрый?

— Нет! Простота хуже воровства — есть такая поговорка. Лучше с умным потерять, чем с дураком найти — тоже правда. Глупость просто опасна для жизни. Порой глупые поступки, глупые люди приводят к трагедиям.

— Актер может быть простодушным человеком?

— Не встречала таких. Простодушие — это открытость. Это когда ты говоришь, что думаешь, а не то, что должен сказать. Так у всех, даже самых хороших, самых великих. Такая профессия. Ну, может, только Дин Рид был простодушным (смеется).

О честности и любви

8 — Голливуд может сделать из исторического события, даже трагического, постыдного, героическую сагу. В российском кино это пока не очень получается…

— Голливуд может еще снять честное кино! Например, «Хвост виляет собакой» Барри Левинсона. Это великое кино о выборах и политике. Или фильм Джорджа Клуни «Доброй ночи и удачи». Честные, отличные фильмы.

Нам честности порой не хватает. Мы прогибаемся под обстоятельства и конъюнктуру — это слабость. Из российских фильмов очень честными я считаю «Брата» и «Брата-2» Алексея Балабанова. Фантастические картины — через 20 лет пересматриваешь, и актуально.

— Вам не хочется снять фильм о природе зла? О существовании человека в условиях тотальной несвободы, политической к примеру?

— А мы все живем в условиях несвободы. Все мы тотально несвободны — даже в личных привязанностях. Когда любишь человека, зависишь от него, от его жизни, от его состояния. А любимые привычки, любимая работа? Все это тоже делает нас несвободными.

Есть, конечно, единичные случаи, когда человек от всего отказывается — и от любви и от несвободы, уходит жить на необитаемый остров. Открывает для себя что-то, что — мне неведомо… Свободу, наверное.

— Что такое любовь?

— Я знаю, что любовь — единственное чувство, которое хотя и делает человека не свободным, но дает ему смысл жизни. Мы несовершенны, никто. И мы пришли в этот мир не для этого... Мы пришли разбить свое сердце и почувствовать это.

Земля пока хоть как-то держится за счет любви. Это единственное, совместимое с жизнью чувство, которое удерживает человечество от полного краха. Наверное, из-за любви еще не нажали ядерную кнопку.

Для справки

25 октября в российский прокат вышел фильм «Несокрушимый», официальным спонсором которого выступил банк ВТБ. В главных ролях — Андрей Чернышов, Владимир Епифанцев, Олег Фомин, Сергей Горобченко, Василий Седых, Николай Добрынин, а также Ольга Погодина, которая по совместительству выступила продюсером картины.

Материалы по теме

25 сентября 2018

<p>Рассказ о пяти выставках осени из разряда must see</p>
Выставки, которые надо успеть посетить

Рассказ о пяти выставках осени из разряда must see

3 сентября 2018

<p>
	 Гид по главным оперным премьерам сезона 2018/2019
</p>
 Русские сезоны: опера

Гид по главным оперным премьерам сезона 2018/2019

Все новости